Пардо и Дракон в окружении гиен, - говорит

- Пардо и Дракон в окружении гиен, - говорит Вогнедан, силячись на шутку, - они еще пожалеют о том, что взялись нас охранять ...
Вот виз уже ползет по улицам Неззу ... Конечно, город уже давно не такое, каким грезилось Вогнедану. Большое, шумный, с каменными домами ... Река НИАЗ ... Течет прямо через город, как Дана-река через Боговладу ... На телеге с закованными людьми никто и внимания не обращает - слишком близко Срегия и каторжанський путь.

Вогнедан вспоминает расположения крепости. Тюрьма в нижнем дворе, немного отдельно - дежурка с подземными казематами. Там примищають особо опасных. НЕ ссыльных, заключенных. Там умер от истощения предводитель восстания в Северном Данадили Миросвит Дубовой, знакомый принца Ветра. Рассказывали в Игворри тихо, что, когда схватили их обоих, то вожаком признали остроухая. Как ни доказывал Дубовый свою вину, Ветра Пардо казнили в Моан, а бедный Миросвит умер в Неззи, скорее от душевных мук, чем от болезни тела.
А им обоим остается только ждать и надеяться. Хотя, когда за телегой медленно закрылась крепостная ворота, друзьям стало жутко. А еще больше ухудшилось на сердце, когда повели его в рижни стороны. Вогнедан даже и не увидел, куда пихнули Мечислава, потому запутался в своих цепях. Его же провели низкими дверцами в подземный коридорчика, Шрежин размахивал своими бумагами перед стражей, и верзила в униформе горчичного цвета отодвинул засов на двери в конце коридора.
Плесенью пахнуло оттуда и гнилью. Дощатый подобие ложа, засыпанные соломой, окошко под самым потолком. Маленькое такое окошко. И кольцо в стене. Для цепи.
- Хорошая клетка для Пардо, - радуется Шрежин, - лучше, чем в императорском зверинце. Скоро, проклятая нелюдь, ты будешь этой цепи зубами грызть. Я уже об этом позабочусь. Охранять вас будут мои люди, так как написано в бумагах. Посмотрим, кто раньше гигне - ты, или исчадие ружены.
- Господин Шрежин, - отказывает Вогнедан холодно, - вы не являетесь моим другом детства, чтобы обращаться ко мне с дружеским ты.И приготовьте червонца, которого вы проиграли ... Мы с Мечиславом еще и вас переживем.
- Мечислав, - хмыкает Шрежин, - ох и прозвище взяла себе эта черномазый обезьяна ... Я к нему как к сыну, а он, дрянь такая, связался с чистокровными ... Вот кого я ненавижу больше всего - так все ваше остроухая отродье. Что ж, ваша светлость, располагайтесь в новом дворце. Я еще загляну к вам, посмотреть, как обустроились.
Когда закрылась дверь - обрадовался Вогнедан. От Шрежина, казалось ему, воняло как от трупа ... Мертвец ... Заложни мертвец ... Убийца Ружены ... Ох, бедный Веданг, что там с ним ... Как он ...

И потянулись дни, серые и одинаковые ... Утром - немного солнышка в окне, а чаще - серого туманного света. Меряет шагами камеру Вогнедан ... Как мало оставили ему свободы ... Только на длину цепи ... Сторону ... Вперед ... Снова сторону. Время забывается юноша, и тогда ошейник врезается в горло. Так давит холодное железо ... Долго ходить в оковах, но заставляет себя двигаться юноша, и кружит возле своего убогого ложа как будто и вправду ПАРД на цепи.
Шрежин как может выполняет свое обещание отравлять заключенному жизни. Не он сам, так его астеонци издеваются над прикованным к стене южан. То принесут поднос с едой, и поставят ее на пороге. То проделают то же с кувшином воды. То бросьте кусок хлеба, и хорошо, когда он упадет не в самую грязь.